Жанна По

Коррида Он уже так привык к твоей манере, Ему кажется, ты всегда говорила стихами Даже в вашем штопаном интерьере.   И когда вы скручивались телами, Как какие-нибудь ночные лианы Ни на коже, ни в рифме Он не видит изъянов.   Он сочиняет мифы – Богиню, что всегда говорит стихами. Он тобой захвачен, Ты и Каллиопа[1], ты и Меонида[2], Он отважный Апис[3], узколоб и мрачен.   Ты предупреждаешь, полыхает пламя, – Здесь быку не выжить – правила корриды, Ты предупреждаешь, он глядит упрямо, Он давно всё понял, но не подал вида.   Он остался в доме, где живёт богиня, Так красноречива, призрачна и вечна, Но ему не выйти – правила корриды. Он давно всё понял, но не подал вида.                       [1] Каллиопа — в греческой мифологии одна из девяти муз, покровительница эпической поэзии и красноречия. [2] Меонида — одно из имён Гомера (по названию области Меония, где, по преданию, он жил). [3] Апис — в египетской мифологии священный бык, символ силы и плодородия. В стихотворении — метафора возлюбленного, упрямого и обречённого.

Сокровища Не бери меня наполовину Как сказал бы Сент-Экзюпери[1]: «Коль не приручишь, так  не бери». Для тебя во мне адреналина Больше, чем сумеешь унести, Так что не люби наполовину, Я не умещусь в твоей горсти.   Не завидуй моему богатству, Самоцветы по размеру не дели, Целиком отдам все без препятствий, Отзову ловушки, патрули,   Только не ропщи потом, что много, Что рубин нужнее, чем гранат, Столько ни к чему платить налога, И вообще, что взял их напрокат!   Разве я просила вешать ценник? Просто не выбрасывай камней – Ты мой гость, не собственник, не пленник, Ты ни в чём не станешь здесь бедней.   Но и ты, пожалуйста, сумей Не отсеивать невыгодные части – Так меня не сделаешь ровней, Разве только меньше и несчастней!   [1] Сент-Экзюпери — Антуан де Сент-Экзюпери, французский писатель, автор «Маленького принца»; «Если не приручишь — не бери» — отсылка к этой книге «Маленький принц», где персонаж Лис говорит: «Мы в ответе за тех, кого приручаем».

Или право имею? Пожалуй, сочинять стихи не перестану. Пусть даже их никто и не прочтёт, Слагать их буду неустанно Бессонными ночами напролёт.   Надеясь, что когда-нибудь и кто-то Как никогда и как никто поймёт! И назовёт поэтом рифмоплёта, А все поверят, Ведь не кто-нибудь, а ТОТ Назвал. Но я стихов писать не стану – Никто их не ведёт подсчёт, И сам я – никогда! Всё у меня по плану, Да, если честно, как-то всё из-под!   Но иногда выходит даже складно И даже чувствуется интерес, И почему-то увлеченно, жадно Я попадаю в сочинительский замес, Скорей, в раскольниковскую дилемму — А вдруг получится великая поэма? Ну а кому она вообще сдалась?   Поэтому пойду: заботы, сплетни, планы, Но всё же сочинять не перестану, – Вдруг тварь дрожащая почует власть?

Тыл Мне сказали умерить пыл – Я себя защищала неистово И училась сжигать мосты, Говорить себе: я не из того Теста сделана, чтоб пустым, Равнодушным раздаться в пыль, Чтобы выдали мне костыль, Чтоб совсем не осталось сил, Лишь бы кто-то меня любил.   Вот за этим умерить пыл? Я прикрою сама свой тыл.   Ну а если не хватит сил, Может, ты бы меня прикрыл?   Не пришлось бы тогда неистово Защищаться, сжигать мосты. Может, всё же не так пусты, Может, всё-таки я и из того теста сделана, что и ты.

«Есть семеро — раз я на свете!» (М. Цветаева[1])   Послушай, я не гожусь для этой роли, – Ты ещё не в курсе, но я строптива, А там, внутри, не одна, а три, Как минимум, три тонны тротила. Так что не подходи, чтобы не накрыло!   Послушай, я не горжусь, но этой боли Удивился бы даже Инцитат[2], Повидавший безумие и сенат. Не хочу быть из тех, что только ворчат, Что уже не пускают к своей постели, Что от монотонности одурели.   Господи, ты обещал: меня защитят, А меня искалечило в этой буре!   Лучше буду скандальной, как Иэн Дьюри[3], — сочинять о наркотиках и рок-н-ролле, Чем наблюдать, как мы устанем, Измена привычным делом станет, Как нас бесславно и скучно состарит.   Ну нет уж, спасибо, не надули!   Поэтом меня нарекут едва ли, Максимум – поэтессой. И то оттого, что в прокуренном баре Я, великий лабух подвальный, Нелепо скончаюсь от пули Поддатенького Дантеса[4].   Ты тоже не выдержишь этой роли, Сдалась тебе такая прокуда? Боже, яви мне своё чудо! На семерых закати застолье, Да так, чтобы я вернулась оттуда Живой, цветущей, довольной.   [1] Строка из последнего стихотворения М.Цветаевой, ответа на стихотворение Тарковского «Стол накрыт на шестерых». Цветаева упрекает его в том, что за столом нет места для неё. [2] Инцитат — конь римского императора Калигулы, которого тот сделал сенатором; символ абсурдной власти и безумия. [3] Иэн Дьюри — британский рок-музыкант, актёр и художник, известный скандальным поведением и ироничными текстами. [4] Дантес — Жорж Шарль Дантес, французский офицер, смертельно ранивший А. С. Пушкина на дуэли.

Муза Таких, как она, не щадят: Одни боятся, другие завидуют, Выстраиваются в ряд Закидать камнями. А с виду ведь Великодушные, благопристойные.   Она молчит, как сотни других в истории: Фрида[1], Диана[2], Тейлор[3], Мэрилин[4] – Сколько их, которые верили, Их защитят сыновья Адама, его послы.   Но амбиции непомерны и… – Уже уходите, джентльмены? Не хотелось бы мудаком прослыть? Мы даже не начали ещё торги…   К таким, как она, особо строги Даже, казалось бы, себе подобные, Они не тронут крыльев, но выдернут пёрышки – Одно за другим: «мы же не изверги»! Высосут до самого донышка.   Она слишком красивая, неудобная, Сожгла бы себя сама, как Дидона[5] иль Исчезла бы музою из Вергилия[6] Или хотя бы погибла в бою[7]. Тогда, возможно, её воспоют, Что, мол, бедняжка, была на краю.   А нынче накормят коварством и похотью, Неравнодушием. Этот мир крохотен, Так что самое время учиться рычать, Или жить одной в солнца лучах, А не в свете искусственных, злых софитов, Потому что таких, как она, не щадят! Такими пользуются все подряд, Ведь в природе не зря самый яркий наряд Обязательно должен быть ядовитым   [1] Фрида — Фрида Кало, мексиканская художница, чья жизнь была полна страданий и страсти. [2] Диана — принцесса Диана, символ трагической судьбы публичной женщины. [3] Тейлор — Элизабет Тейлор, американская актриса, символ красоты и славы. [4] Мэрилин — Мэрилин Монро, американская актриса и певица, символ трагической судьбы иконы. [5] Дидона — в «Энеиде» Вергилия царица Карфагена, покончившая с собой из-за любви к Энею. [6] Вергилий — Публий Вергилий Марон, древнеримский поэт, автор «Энеиды». [7] Вергилий — Публий Вергилий Марон, древнеримский поэт, автор «Энеиды». Отсылка к ещё одной героине Вергилия, которая погибла в бою

Молчать Пока один с дотошностью Ньютона[1] Изобретал ночами алгоритмы рифм, Ты спал, законно и пристойно, И сон твой не был кропотлив.   А тот другой в агонии полночной Не одобренья ради изнывал, А для формулировки точной, Чтобы не сравнивать потенциал С самим собой, как ты сегодня.   Как ты искусно все просрал Дары Господни! Стихи ты отдал Руфи Морз[2], Что их листала неумело, Ну разве что не вверх ногами, Рассыпав, точно праха горсть. Ради чего? За быт и тело?   Ты наблюдал, как нотную тетрадь Пускали журавлями оригами; Ты продал голос за червонец и обед. И стало даже нравиться молчать — Незрим, неприхотлив, недосягаем.   Теперь шепчи так громко, что есть мочи, Открой лицо, пусть даже для пощёчин; Пусть на кушетке Брейера[3], Но будь хотя бы так услышан! Все мы детали одного конвейера, Того, кто не молчал, назвали Ницше[4].     [1] Ньютон — Исаак Ньютон, английский физик, математик и астроном, символ научной дотошности. [2] Руфь Морз — ключевой женский персонаж романа Джека Лондона «Мартин Иден». [3] Брейер — Йозеф Брейер, австрийский врач, наставник и друг Зигмунда Фрейда; в тексте — метафора психоаналитической кушетки. В романе Ирвина Ялома «Когда Ницше плакал» автор описывает вымышленные психотерапевтические беседы между Брейером и Ницше. [4] Ницше — Фридрих Ницше, немецкий философ, чьи идеи часто трактуются как провокационные и «неудобные».

Стихотворение «Луна». Прочтение автора сборника стихов Жанны По «ПОка я в пути»

Это стихотворение из моего сборника стихов «Пока я в пути»