Сами просили защиты России, а позже заговорили об оккупации

Можно ли всерьёз говорить, что Россия только захватывала соседние земли, если правители этих земель сами просили её о защите, подданстве или покровительстве? В тысяча семьсот восемьдесят третьем году грузинский царь Ираклий Второй заключил с Екатериной Второй Георгиевский трактат и признал верховную власть России. В тысяча шестьсот пятьдесят четвёртом Богдан Хмельницкий добивался военной помощи Москвы против Речи Посполитой. А в тысяча семьсот тридцатом хан Младшего жуза Абулхаир отправил императрице Анне Иоанновне просьбу принять его людей под российскую протекцию. Три разных века. Три разные политические системы. И один неудобный вопрос. Если обращение к России было добровольным и продиктованным опасностью, откуда потом возникает рассказ, будто Россия с самого начала пришла исключительно как оккупант?